Это случилось в начале моей второй экспедиции в Красное море, рано утром 7 мая 1950 года.

То, что я увидел, было столь необыкновенным, что я застыл на месте: там, впереди, плыла акула длиной в добрых восемь метров! Все ее огромное туловище было покрыто сотнями белых точек.

Тело акулы почти не двигалось. Большой, похожий на полумесяц хвостовой плавник медленно покачивался из стороны в сторону. Многочисленные мелкие точки к хвосту акулы становились крупнее и располагались рядами, между которыми находились выступы. Наиболее толстый оканчивался у основания хвоста.

Самым необычайным у животного была пасть. В противоположность всем другим акулам у этой рот был расположен не на брюшной стороне, несколько ниже носа, а в самой передней части головы. Пасть была слегка приоткрыта и имела губы. Несмотря на огромную, величину, животное выглядело добродушно и безобидно. Великан висел под поверхностью воды, словно покрытая маргаритками клумба.

Я сразу же узнал акулу по рисункам в научных трудах. Ее чучело есть в Лондонском естественноисторическом музее. Это самая большая из акул, китовая акула (на фото).

Так же как и крупнейшие манты, они питаются планктоном, который фильтруют из воды через бахромчатые жабры.

Между тем китовая акула уже заметила меня и смотрела на меня маленькими глазками. Казалось, мое приближение ее не беспокоило.

Я крикнул Джерри, что акула совершенно не опасна, но пусть он все равно плывет ко мне. Я уже был менее чем в двух метрах от нее. Это поразительно, но животное ни в какой мере не было обеспокоено моим присутствием. Я поплыл рядом и прикоснулся к его коже. Она была шероховатой, как наждачная бумага средней зернистости, а белые точки, казалось, нанесены грубой кистью. Кроме того, между точками проходили еще узкие белые волнистые линии, похожие на солнечные блики.

Акула медленно скользнула мимо меня, и большой хвостовой плавник оказался совсем рядом. Тут мною овладел задор, и я схватился за плавник обеими руками. Спокойная уверенная сила немедленно потащила меня сначала на три метра вправо, затем на три метра влево, так что мой путь изображал большую волнистую линию. Движения акулы становились все более нервными и быстрыми.

Я отпустил плавник. Значит, я все же испугал добродушного колосса! Но его движения сразу же снова стали медленными. Акула плыла спокойно, как и прежде.

Китовая акула немного приблизилась   к поверхности и плыла теперь на глубине трех метров. Первым объектом съемки я избрал ее глаз. Он был небольшой, очень подвижный и напоминал глаз слона.

Сейчас мне предстояло снимать полураскрытую пасть, перед которой резвилась дюжина маленьких рыб-лоцманов, всплывавших и выплывавших из черного отверстия как ни в чем не бывало. Некоторые отваживались проплывать немного вперед, ню, когда приближался я с жужжащей камерой, они снова скрывались в пасти. Рыбы-лоцманы очищают манте и китовой акуле пасть от поселяющихся там паразитов, великаны же за это позволяют им жить в своей пасти, не подвергая их опасности быть проглоченными. Существенное преимущество: ведь они имеют там вдоволь пищи и прекрасно защищены от хищных рыб. Я нырнул под брюхом китовой акулы и заснял там несколько стройных прилипал, которые плыли, прижавшись к ее коже.

Акула между тем приблизилась к нашей лодке вплотную. Она погрузила голову прямо под наш киль и начала о него тереться. По-видимому, китовые акулы подплывают к рыбацким лодкам и чешутся о них, чтобы избавиться от надоедливых паразитов. При этом случается, что крупная акула поднимает и переворачивает лодку. Тур Хейердал рассказывал мне как-то, что у него были подобные опасения, когда в Тихом океане под плот Кон-Тики подплыла большая китовая акула и поскребла спину о руль.

Китовая акула находилась теперь в трех метрах от лодки. На спине акулы, словно на кушетке, сидел Джерри. Кроме того, я видел несколько ржаво-красных полос, которых у животного раньше определенно не было. Они проходили наискось по его боку. Увидев, что я приближаюсь, Джерри соскользнул с акулы и торжествующе помахал гарпуном...

Острие железного наконечника, еще недавно покрытое ржавчиной, блестело, как зеркало! Джерри отшлифовал его о кожу акулы. Ржаво-красные полосы были еще одним свидетельством удивительного терпения животного!

Тогда мы вдвоем влезли акуле на спину. Держась за жесткий, будто из дубленой кожи спинной плавник, мы ехали верхом на акуле. Все, что я пережил за четырнадцать лет подводных приключений, блекло перед невероятной действительностью.

В старинной гавайской сказке рассказывается о двух потерпевших кораблекрушение, которые ухватились ночью за спинной плавник большой акулы и были доставлены ею за несколько часов к какому-то острову. После того, что мы испытали сами, это показалось вполне возможным.

Большое тело медленно пришло в движение. Время визита окончилось, невидимые часы подсказывали акуле, что пора откланяться. Ее тело накренилось и уплыло наискось вниз.

С благоговением смотрели мы вслед большому животному. В медленном исчезновении великана было что-то величественное, торжественное. Он удалялся от нас в зияющую глубину, становясь меньше, расплывчатее, и вскоре был виден лишь его хвост, покачивающийся далеко внизу, в темно-синей бездне. Потом в бесконечной дали исчез и он, и пространство снова стало пустынным.

Ганс Хасс. Мы выходим из моря. М., Географгиз, 1959.